Больдог (boldogg) wrote,
Больдог
boldogg

Categories:

Интересный текст, интересный автор.

Очень любопытный текст нашёл, прям настолько любопытный, что попру его сюда целиком. Автор - некий Алексей Чадаев. До сих пор никогда о таком не слышал, что прямо странно - очень уж умно и хорошо пишет.
Сам взгляд на нынешнее устройство России как на феодальное я не только у него встречал, но тут уж очень хорошо, убедительно изложено. И мысль о конфликте "старой" и "новой" аристократий - очень хороша. Я, разумеется, если описывать его так - за новую:)

Итак, сам текст
Кавказские новости — вообще богатый источник языка описания не только кавказской, но и общероссийской реальности. Скажем, бесконечные истории про то, как где-то в ауле в очередной раз «блокировали» каких-нибудь «экстремистов»: «двое боевиков уничтожены, один силовик погиб, трое получили ранения». Кто был на месте, тот знает: среднестатистический местный «силовик» визуально мало отличается от «боевика», они могут даже быть ближайшими родственниками, но у одного — корочка какой-нибудь из местных спецслужб, а у другого — тоже нечто вроде корочки, но уже от какого-нибудь «имарата Кавказ». Война между ними — это война между двумя системами распределения статусов, одна из которых признана сувереном, вторая — иллегальна.

Когда случился Беслан, Лимонов написал в РЖ колонку про то, что Басаев — единственная оппозиция Путину; я, поколебавшись, решил-таки поставить ее на сайт — результатом спустя час было централизованное отключение РЖ целиком и добротная порция «административной валюты» (т.е. звездюлей), спущенная всем задействованным инстанциям по всем этажам вертикали. Этот случай важен в том плане, что вопрос о том, кто у нас оппозиция, а к кому даже слово такое применять нельзя, система считала своей исключительной компетенцией; иными словами, быть «оппозицией» — это тоже статус, централизованно спускаемый сверху, как и любой другой. Казалось бы: тезис про то, что Басаев это «оппозиция», конъюнктурно был даже выгоден режиму: в этой логике все, кто «оппозиция», в каком-то смысле заодно с Басаевым. Но это в пространстве медиаполитики, а не в пространстве феодальной иерархии статусов, которое, конечно же, приоритетнее.

В феодальной фазе есть два этапа — первичный («раздробленность») и вторичный («абсолютизм»). Движение из первого ко второму всегда сопровождается конфликтом, известным в европейской истории как «фронда» — когда старая знать борется за свои древние привилегии с растущим влиянием абсолютистского центра. Иногда эта борьба даже оканчивается победой — тогда государство постигает катастрофа («Руина» в Речи Посполитой, и до некоторой степени наша русская Смута). Но чаще абсолютный монарх, опершись на какую-то одну мобилизованную и милитаризованную социальную группу, оказывается все-таки способен сломить сопротивление старых герцогов и графов — тогда наступает акме классического ancient regime, прерываемое уже буржуазными революциями, которые логически завершают процесс искоренения старой аристократии изничтожением последнего из оставшихся ее представителей — самого монарха.

Монарх здесь выступает в двойственной роли. Как феодал из феодалов, находящийся на вершине пирамиды статусов, и как глашатай и агент нового псевдоэгалитарного устройства, эту пирамиду рушащий. Его вечный конфликт со старой знатью все время несет ему угрозы, но самой страшной угрозой оказывается победа в нем — тогда он остается один на один с новыми общественными силами, еще вчера бывшими его опорой в победе над Фрондой.

Все путинское правление — это бесконечные «фронды» разного рода старых феодальных аристократий. В начале 2000-х это были «герцоги и графы» 90-х — региональные руководители и т.н. «олигархи» с их вассальным войском, важной частью которого была либеральная медиаэлита. Уникальность событий 2011 года состояла в попытке осколков этой фронды мобилизовать себе в союзники часть городского «пополо» — все эти хипстеры и «бараны Навального». Хрупкая коалиция, с одной стороны, «знати» в лице Прохоровых-Капковых-Кудриных-Немцовых-Собчак, а с другой — вождей «пополо» в лице Навальных-Волковых-Ашурковых-Чириковых, не выдержала лобового столкновения с машиной абсолютизма, даже несмотря на обозначившуюся в тот момент ситуацию раскола внутри абсолютистского ядра (имеется в виду партия второго срока Медведева). Но в той ситуации абсолютизм выстоял не в последнюю очередь за счет мобилизации другой части того же самого «пополо» — Шевченко-Кургиняны-Залдостановы-Стариковы и прочий «народный фронт». И теперь именно эта часть «пополо» и ее ценностная парадигма определяют лицо режима на новом этапе, с Володиным в роли оператора процесса.

Блестящей иллюстрацией момента служит недавно опубликованная на «Снобе» беседа Собчак с Минаевым. Минаев — последний из могикан «старой» сурковской пропаганды, оставшийся верным тогдашней вассальной присяге — все остальные, как метко подметил недавно Дмитрий Юрьев, давно уже сбежали во Фронду, где и есть их нынешнее классовое место. Собчак — валькирия феодальной фронды, плоть от плоти «старой знати», предъявляет Минаеву именно сословную аргументацию — ты же один из нас (пароль — «умный-модный-современный», с птичьего переводится как «проходишь фейс-контроль на допуск в приличные дома»), что ты забыл среди этих темных плебеев? Минаев в ответ корчит позу оригинала — а вот я такой! — и это, что характерно, воспринимается вполне адекватно — джентельмен и денди имеет право на свои причуды! Но именно при условии, что это маркируется как причуда и каприз аристократа, а не как отказ от классовой идентичности и переход в плебеи.

Фундаментальное отличие внутренней политики «по Суркову» от внутренней политики «по Володину» в этом интервью явлено со всей рельефностью. И это отличие имеет именно сословную природу. Сурков буквально веником убивался ради того, чтобы любой ценой оставаться своим именно для «старой знати», плотью от плоти которой изначально был сам; Володин же, плоть от плоти того слоя, который в ренессансных городах назывался «новые люди», строит и кадровую, и пропагандистскую архитектуру на их ценностях и картине мира. Собчак со свойственной ей непосредственностью описала ситуацию в языке стилистических различий пикапа — «старая аристократия» это когда зовут в дорогой ресторан, читают Бродского и Цветаеву и, расплачиваясь по счету, делают куртуазное предложение: «тогда бы, может быть, и дала»; «новые люди» — это когда прямо в кабинете левой рукой кладут на стол пачку купюр, правой в тот же самый момент расстегивают ширинку — мерзко! унизительно! да как вы смеете?

Драма в том, что старая аристократия доживает свои последние дни в сиротеющих рублевских донжонах. Она больше ничего не решает и ни на что не влияет; новая архитектура позволяет в принципе игнорировать ее трепыхания: в рамках 86% рейтинга можно выстроить вполне себе живую конкурентную политсистему, и это — о ужас! — будут действительно партии, действительно выборы и действительно местное самоуправление, то есть буквальная реализация всего того набора лозунгов, которые многие годы устами коллективной Собчак ретранслировало старое боярство, ни разу не предполагая, что все это когда-либо будет реализовано на практике. Причем такая реализация означает только одно: «бояре» — за бортом. Хотя бы потому, что они никогда не пойдут сами по дворам и подъездам решать коммунальные проблемы избирателей, никогда не отправятся своими ногами к мелким чиновникам решать проблемы каждой бабы Дуси — а без этого, одной только платной медиакампанией, никакие выборы в новой реальности никогда не выиграешь. Пришло время тех, кто многие годы томился в гетто старой политсистемы — функционеры КПРФ, СР, ЛДПР и даже того же Едра в «негламурной» его части, люди в неладно скроенных пиджаках с галстуками не в тон и картофельными лицами, но именно поэтому воспринимаемые бабой Дусей не как небожители из телеэфира, а как свои в доску, пусть даже и по-мелкому вороватые, но родные.

Заграница нам поможет — последняя надежда «старой аристократии», для которой во все времена и в любой стране сословные барьеры были куда более значимы, чем этнонациональные. Поэтому именно для них риски изоляции страны и любые движения в эту сторону являются жизненной катастрофой, в то время как для всех остальных — досадной неприятностью, «одной из». Поэтому украинский конфликт — та самая соломинка, за которую хватаются «бояре» в поисках путей возврата в светлое вчера, которым для них выступают уже не 90-е, куда там — а то самое «околоноля».

Но если с осколками феодальной фронды все более-менее понятно, то вот с будущим режима все куда как непросто. Союз короны и «новых людей» оказывается перед развилкой двух сценариев — «революция снизу» и «революция сверху», иначе говоря, опричнина. Уже не фейково-постмодернистская по Пелевину-Сорокину, которая была больше ролевой игрой, чем действительным классовым переворотом, а по существу — без песьих голов, но с действительным перераспределением благ и статусов на уровне значимых социальных групп.

Механика тут следующая. Стремительно скудеющая сырьевая рента волей-неволей выталкивает систему в сторону развития капиталистических отношений — по кольберовской, меркантилистской модели. Наши контрсанкции — первый робкий шажок в эту сторону, но настоящей политической и социальной силой станут те, кто смогут заполнить образующиеся пустоты на внутреннем рынке. Сейчас мы наблюдаем стремительное формирование нового альянса между новой бюрократией, «вторым эшелоном» политического класса (те самые люди в неладно скроенных пиджаках) и поднимающимся предпринимательским сообществом — опять-таки, в сильно видоизмененной трактовке предпринимательства. Это уже не забавные фрики нулевых — чичваркины-полонские-дымовы-тиньковы, а такие невзрачные дяди, умеющие чинить котельные, поднимать лежащие заводы и выбивать из властей всех уровней особые условия работы; с сословно-стилистической точки зрения — те же самые «новые люди». То, что я наблюдал на встрече актива ОНФ с Путиным: «Владимир Владимирович, только не отменяйте санкции, у моего сыроваренного завода наконец-то появился сбыт!» Старая аристократия, прекрасно знающая, каким должен быть вкус настоящего пармезана, выплескивает на этих наглых выскочек полную меру презрения к их способностям и вообще к идее делать что-либо «в этой стране», но 86%, смотрящих в продуктовом в основном на ценник, на них и возлагает надежду — на то, что будет и еда, и, что даже важнее, работа.

Рано или поздно у этого поднимающегося нового слоя возникнет конфликт с держателями базовой инфраструктуры — дорог, труб, кабелей, бюджетных потоков и налогового контура. В какой-то момент этот конфликт начнет выплескиваться в политическую плоскость — собственно, шум по поводу ухода Якунина это такая первая ласточка наступающей новой эпохи. И здесь вопрос в том, кого поддержит корона — пацанов, посаженных на эти потоки еще в позапрошлую эру, или этих вчерашних лавочников, постепенно дозревающих до понимания, что «они здесь власть».

От этого зависит, как именно будет оформлен наш переход из феодализма в капитализм — по петровской модели догоняющего развития путем классовой революции сверху, или же в форме национально-освободительного движения, логически завершающего процесс, когда-то начатый самим же режимом — усиление государства за счет демонтажа старых феодальных отношений и их бенефициаров, репрезентуемых ныне «коллективной Собчак».

Как последовательный контрреволюционер, я буду до последнего бороться именно за петровскую модель. Власть должна играть на опережение, в ее партии с Историей полем всегда является время. Сколько его у нас? Достаточно ли, чтобы успеть?


Взято отсюда: http://www.chadayev.ru/blog/2015/08/19/vlastelin-vremeni/

А навёл меня на этот текст и на этого автора marss2, спасибо ему за это.
И, кстати, чтоб два раза не вставать, у него же же я нашёл ссылку на очень понравившегося мне человека в фейсбуке: Галина Гужвина. У неё меня особенно текстик про "путинюгенд" позабавил. Причём, насколько я понял, это не придумано, она описала, то что реально в санатории видела, в котором чуть ли не прямо сейчас отдыхает. Если так - то забавно вдвойне.
Tags: Перепост, Путин, Россия
Subscribe

  • Интервью с Евгенией Семёновной

    Продолжение серии интервью об СССР, по следам вот этого моего поста: Ретроспективное построение коммунизма в СССР к 1980-му году. Уже были…

  • Разговор с человеком из Белоруссии.

    По следам моего прошлого поста один человек, живущий в Белоруссии, согласился ответить на мои вопросы. То что получилось - такое, своего рода…

  • Войны в Чечне. Интервью с Николаем.

    Поскольку проект с интервью об СССР пошёл, как мне кажется, очень неплохо, я решил не ограничиваться только этой темой. Есть ещё много чего, о чём…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments

  • Интервью с Евгенией Семёновной

    Продолжение серии интервью об СССР, по следам вот этого моего поста: Ретроспективное построение коммунизма в СССР к 1980-му году. Уже были…

  • Разговор с человеком из Белоруссии.

    По следам моего прошлого поста один человек, живущий в Белоруссии, согласился ответить на мои вопросы. То что получилось - такое, своего рода…

  • Войны в Чечне. Интервью с Николаем.

    Поскольку проект с интервью об СССР пошёл, как мне кажется, очень неплохо, я решил не ограничиваться только этой темой. Есть ещё много чего, о чём…