Больдог (boldogg) wrote,
Больдог
boldogg

Categories:

Интервью с Фаритом, часть 3.

Интервью с Фаритом, часть 3. Если хотите читать, то лучше сначала прочитать вводную часть - она тут: https://boldogg.livejournal.com/438735.html


- Понятно. То есть это стало достаточно доступным, чтобы дойти до тех, кто особых талантов в этой области не имел.

- Было широко известно - даже в советской прессе освещалось - что когда СССР стал получать большое количество валюты за нефть, вот, он стал закупать в том числе и лёгкую промышленность.

- Понятно. Вот что мне ещё интересно. Что вы можете рассказать про самиздат, диссидентов и всякое такое вот? Вы какое-то отношение к этому имели, не имели или как?

- Нет. Я, скажем так... До армии самиздатовских книг видел ровно три. Причём из них реально самиздатом была только одна и она была совершенно безобидной. Это в турклубе издали сборник туристских песен. Там был Визбор, там был Ким, там был... Ну, вот, барды.

- Понятно. Высоцкого какой-нибудь кусок.

- Нет, Высоцкого не было. Были именно барды туристические. Туристы у нас, что интересно, Высоцкого почти не пели. И был "Мастер и Маргарита", который тогда прошёл мимо меня. Это были вырезки из журнала - когда его опубликовали, самопереплетённые. И была распечатка "Архипелага ГУЛАГ", который я видел, но он совершенно не заинтересовал меня тогда. Это был седьмой или восьмой класс, я это дело увидел, кажется, у двоюродного брата, спросил что это, он сказал "Солженицын" - ну, Солженицына я знал, я сказал: "А". То есть самиздата не было.

- Не было в смысле в вашей жизни, так-то был.

- Да, в моей жизни.

- А вот это движение, люди оппощиционно настроенные и политически активные - они в вашем окружении были?

- Пожалуй, что нет. Папа иногда садился крутить ручки приёмника, но у нас очень серьёзно глушили. И "Голос Америки" и прочее поймать было не реально. Это единственное диссидентское действие, которое я помню.

- А в ВУЗе? Какие-то студенческие тусовки?

- В ВУЗе у нас была очень серьёзная провокация:) Причем, как я понимаю, это была провокация КГБ. Собрали нас а какой-то группе, сказали, что будет опрос по классической музыке. Принесли магнитофон, поставили, сказали: "Узнаете ли вы эти фрагменты музыкальных произведений". Там двадцать... Да, по-моему двадцать фрагментов вперемешку было и там были такие, как "К Элизе" Бетховена и сразу после неё шли позывные "Немецкой волны". Потом шёл Моцарт, а потом "Радио Швеции" или "Голос Америки". Это ведь тоже фрагменты музыкальные. И, что самое смешное, я половины не знал, но ребята сказали. Радио Пекина было, я хорошо помню. Кто-то даже написал.

- И?

- Но это не имело никаких последствий. Потому что я тоже написал про "Голос Америки". Нет, последствий никаких не было.

- Интересно. Видимо это уже какие-то причуды специфические позднего СССР. В общем, понятно, с диссидентсткими делами вы не близко знакомы были. Вообще странно - казалось, что к концу восьмидесятых этого добра было столько, что трудно было оказаться совсем в стороне. Или как-то всё-таки вам удалось?

- В стороне от движения я не был. Но... Как сказать. Например, у нас на потоке было несколько активных таких демократов и прочее, и прочее. Я рад ними... Я их троллил. Я их троллил потому что... Ну, как сказать. Сейчас я не хочу в это углубляться. Наверное, свойство характера. Не люблю тез, кто начинает впадать в какой-то такой уж пафос.

- Я понял. Мы с вами всего два часа разговариваем, но это уже даже за эти два часа мне понятно. Это у вас действительно свойство характера такое, похоже. Вы и в коммунизм не очень, и сюда. Скептическое отношение почти ко всему, так я понимаю.

- Да, пожалуй.

- Вот что ещё мне отдельно любопытно, причём именно про Уфу. А что у вас было с религией?

- У нас очень уважали мулл.

- А они были?

- Они были. У нас была соборная мечеть, неподалёку от нас. У нас была ещё одна мечеть - она была далеко. Муллы были очень корректные. Мы с ними разговаривали. Они были очень всегда эрудированные, спокойные, вежливые. В девятом-десятом классе с ребятами мы почему-то прошлись по церквям. Готовились к экзаменам выпускным и что-то решили прогуляться-проветриться и что-то - не ближний свет - но мы дошли до известного уфимского храма, зашли внутрь и перекинулись несколькими словами со священником. И заходили точно так же в мечеть. Всегда встречали очень хорошее, доброжелательное отношение, никто нас не выгонял, на все вопросы отвечали, говорили, конечно, вы н здесь пробыть. Только в мечети разуться надо, в церкви с головы всё снять. То есть, вот так вот. Какой-то антирелигиозной пропаганды - она если и была, то в каком-то театральном виде. Например, устраивал что-то райком комсомола, кому-то поручалось сделать какой-то доклад, доклад читался, но он не затрагивал каких-то внутренних струн. Мы, в татарских семьях - муллу не приглашали на похороны или на поминки, никах тогда не читали (Пояснение от Фарита: "никах" - это молитва при бракосочетании) - это было уже как бы за гранью. Это был вызов. И за это могли и настучать по голове. А были очень развиты так называемые бабушки. То есть поминки, собирается родня и приходят бабушки, они читают Коран. И это было нормально, там сидели и коммунисты, сидели и комсомольцы и никто не считал, что это что-то такое. Это был своего рода институт. Татарские семьи раз в несколько лет организовывали большие поминки, как правило, их приурочивали к годовщине смерти близкого родственника. Скажем, пять лет со дня смерти мамы. Собиралось много людей, готовили традиционный набор блюд - илеш (овощи, отваренные в крепком мясном бульоне), лапшу, губадию (пироги с рисом, красным творогом и сухофруктами). С бабушкой договаривались заранее, какой-нибудь родственник с машиной ехал за ней. Как правило, это были совсем старенькие бабушки - от "обычных" они отличались четками и платком, то есть какого-то особенного облачения не предусматривалось. Она садилась за стол вместе с гостями, общалась обычно на равных. Так как на таких поминках появлялись совсем дальние родственницы - порой заранее и не угадать было, кто именно приглашен "на чтение".
После того, как все покушали - начиналось само чтение. К тому времени писали поминальный список - все гости, кто хотел (то есть все) составляли список умерших родственников и передавали ей. Она читала молитву, все молча сидели и слушали, сложив ладошки чашечкой, в нужных местах говорили "Амен" и "умывались". Молитву бабушка читала всегда по памяти, потом брала список (чаще всего она просматривала его до чтения, чтобы не ошибиться в именах, если ей что-то было непонятно - спрашивала, как правильно и пр.) и перечисляла с него. Потом завершение, ну и все. Бабушке обязательно давалось с собой со стола всего понемногу, остальным гостям обычно тоже.

А на каком языке бабушки читали Коран? Они знали арабский? Или на татарском, на русском?

- На арабском. У каждой бабушки была рукописная книжка с молитвами, они читали из нее (наизусть, как правило, но книжечка перед ними лежала).
Такая книжка, кстати, и у моей бабушки была - возможно, ее тоже приглашали. Это очень старые "артефакты", как я понимаю, самопереписанные суры.
Тут еще надо помнить, что тогдашние старики учились читать и писать по татарски в те времена, когда тот основывался на арабском алфавите. Сохранились письма бабушки - они написаны по татарски, но арабской вязью.
С этим вообще в начале века было "весело" - сразу после революции арабский алфавит запретили, а татарский перевели на латиницу - и я знаю людей, которые учились на ней и они переписываются с друзьями с использованием латиницы. А потом столь же спешно перевели на кириллицу - и так продолжается до сих пор.

- А скажите - на исключено, что я сейчас скажу глупость, я не осведомлён, но насколько я слышал по мусульманским традициям хоронить положено а тот же день, до наступления ночи.

- Нет, не было у нас этого обычая.

- Такой традиции не было или её просто не соблюдали?

- Не соблюдали. И, насколько я понимаю, серьёзной такой традиции не было. Мы хоронили дедушку, например, пригласили муллу сразу же, и он совершенно спокойно сказал: "Оформляйте документы". А они оформляются не сразу же. "Когда будете готовытовы, мы приедем, обмоем, гроб не покупайте, похороните без гроба, я вам помогу с саваном". Я вот лично обмывал с дядей дедушку.

- Это какой год?

- Девяносто третий.

- Понятно. А какое место в советском обществе занимали те же муллы? Они были кто? Они же, получается, не работали? Или как?

- Вот этого я не знаю. Каков был из правовой статус - не знаю.

- Но они были. Мечеть стояла и муллы были.

- Да.

- Как и храм стоял, и священник был. Кстати, это очень интересно. Поговорить бы мне с кем-то, кто имел отношение к религии в то время. Потому что правда интересно, они существовали как кто?

- Совершенно официально существовал ДУМЕС - духовное управление мусульман восточной Европы и Сибири. И у нас была епархия, то есть, мы знали, где этот дом. Как я понимаю, это было совершено официально, это не подпольная Церковь была. Были они госслужащими или как...

- Вот, прям любопытно, как это было организовано. Так, теперь вот что ещё. Жильё. Расскажите, как у вас с ним обстояло. Общая схема мне ясна, но очень интересны частные случаи. Какое оно у вас было, как вы его получили.

- Когда я родился, мы жили у родни. Ещё до отъезда в Арсеньев папа получил квартиру. Причём, насколько я знаю, папу до сих пор очень сильно ругают, поскольку он мог получить квартиру побольше. Ввиду того, что моя бабушка, его мама, была мать-героиня. У неё было двенадцать детей. Тем не менее, мы получили двухкомнатную квартиру в хрущёвке. И а ней прожили мы до 84-го года. После этого мы объединились - была двухкомнатная квартира и комната в коммуналке дедушки. И в результате обмена переехали в трёхкомнатную квартиру. Неподалёку. Мама до сих пор в этой квартире живёт. Я жил с ними, потом женился и сейчас живём на съёмной. У нас есть ещё квартира, но пока мы туда не переехали. Но это уже дела...

- Да, это уже не СССР. Фарит, а когда вам было лет двадцать, двадцать два - это ещё вполне советские годы - как вы себе представляли свои планы по обзаведению жильём? Вы ожидали, что получите квартиру от государства или нет? Если ожидали, то как быстро? Какие у вас были по вашим ощущениям перспективы?

- В 91-м году я пошёл в профком и записался в очередь на жильё. В университете. Я его закончил, тут же начал а нём работать и даже успел посмотреть на себя ив этой очереди. Номера я не помню, но какой-то достаточно большой.

- Но вы ожидали, что примерно когда квартиру получите? Ну, вот, например, сейчас заканчивает мальчик ВУЗ. Ему 22 года. Он примерно прикидывает свои планы и понимает, что сейчас я буду работать за такую-то зарплату, я могу рассчитывать на такую-то ипотеку и примерно лет через двенадцать - пятнадцать, если так, то так, а если эдак, то эдак... У него есть какие-то примерные прикидки. А какие прикидки были у вас тогда? Через сколько лет вы могли рассчитывать, что квартиру получите?

- Пожалуй, что моё поколение... Если бы я был года на четыре старше, я бы что-то прикидывал. Здесь я закончил институт в 91-м году, когда начался уже полный развал. Поэтому получить квартиру я не рассчитывал наверное ни минуты.

- Фарит, а вот такая штука. Я в нашем разговоре уже как минимум второй раз замечаю интересную вещь. Ощущение, что вы в принципе меньше думали о будущем, чем, условно говоря, я в вашем возрасте. А я в вашем возрасте жил уже в конце 90-ых. Вы не очень-то думали, что там как будет с армией, вы не очень-то думали, что там как будет с жильём. А всё-таки конец ВУЗа это уже двадцать два года. Это было сколько-то типично или нет? То есть, жизнь катилась по накатанной и как оно там будет - можно особо и не думать. Или это ваша личная особенность? Или мне кажется вообще?

- Я думаю, это моя личная особенность. Потому что меня окружали люди, у которых был очень чёткий план на будущее. Они знали, чем будут заниматься сейчас, чем будут заниматься через год. И многие эти планы реализовали. Наверное мой недостаток а том, что у меня таких жёстких планов... Если они и появились, то не в столь молодом возрасте. Сейчас они есть, конечно, реализуются потихоньку. Тогда в каком-то смысле я плыл по течению.

- Вот да. Если честно, то меня ваш рассказ про армию просто поразил. Для меня это выглядело так: человеку угрожает колоссальная опасность, а он во-первых её игнорирует, а во-вторых, когда эта опасность актуализировалась, какой-то там указ вышел, он толком на это внимания не обращает. Как так вообще?? А вот, как-то так. Меня это прям удивило, честно говоря. Но все разные, у всех всё по-разному. Так, теперь последняя наверное из заранее заготовленных мной тем. Медицина. Каковы ваши впечатления о медицине того времени? Насколько она была хорошая, бесплатная, доступная? Как бы вы её оценили?

- Сложный достаточно вопрос. Дело в том, что я не был болезненным ребёнком. Я не лежал в больницах. Все мои обращения по врачам это были ангины, ОРЗ, гриппы и всё.

- Ну, родственники, то, сё.

- Мне запомнилась такая вещь. У меня хороший был друг - и есть, конечно же, сейчас - он очень хотел стать хирургом. Поступил после школы в мединститут. И подрабатывал в больнице санитаром. Он устроился в огромную, новенькую, только что открывшуюся больницу. Я к нему туда зашёл как ран незадолго до армии. Мы с ним там немного погуляли, он мне кое-что показал, подурачились. И я ему сказал, что недавно был в другой больнице, и она произвела на меня удручающее впечатление. Она буквально чёрная, закопчёная, очень старое здание, грязные стены, которые уже невозможно наверное отмыть, а как у вас здесь здорово, красиво и так далее. И Марат мне на это говорит, что да, это верно, но если посмотреть статистику, то в той больнице процент осложнений после операций в пять раз меньше, чем у нас. Я это понял так, что главное это всё-таки человек, главное это всё-таки врач. И даже шире, это коллектив врачей. И в этом плане мне, наверное, на советскую медицину пожаловаться нельзя. В том плане, что я всегда получал какое-то адекватное отношение. И не только я, но и мои родные, с которыми я общался. Конечно, чисто технически это отличалось от сегодняшних вещей, но, тем не менее, всё, что можно было делать, у меня такое впечатление, делалось. У меня был аппендицит в 84-м году. Ну, что. Скорая приехала. Меня прооперировали. Проперировали нормально, без проблем. Полежал в, конечно, не очень удобной палате. Но я понимал, что я тут не самый главный пациент, там лежали дяди с очень серьёзными проблемами. В общем-то нормально.

- Любопытно, что практически дословно то же самое могу сказать то себе я. Был аппендицит, приехала скорая, привезли, прооперировали, полежал в палате, выписали домой, всё нормально. Только у меня это был год какой-нибудь шестой-седьмой, что-то в таком роде. Нет, наверное раньше, может быть четвёртый- пятый. Просто понимаете, Фарит, какой момент. Что мне интересно. Часто приходится сталкиваться с рассказом такого типа - "если в СССР человек заболел, то его лечили бесплатно, качественно, всё что угодно тему будет". Это не вполне согласуется с тем, что представляю себе я - причём не вполне согласуется примерно из тех же соображений, которые описывали мне вы, говоря о советском прошлом. То есть, откуда вы знали, что всё было довольно фигово до и помимо той волны разоблачений? Да вот, из каких-то общих соображений. Мне трудно себе представить, что всё было так замечательно и прекрасно с медициной, потому что... Ну, я не знаю. Не бывает так. Так мир устроен. Ну, и какие-то фактические отголоски до меня тоже доносятся.И мне интересны ощущения людей, которые тогда жили, от той медицины, с которой они имели дело. Вот, заболела бабушка, заболела соседка. Всё равно же люди вокруг есть. Разговоры ходят. И вот ощущение, что если человек заболел, то его будут лечить всеми возможными способами - и вылечат, ну, если случай не безнадёжный. Или не совсем так. Или чего-то нету, куда-то не кладут, а там надо делать, то доставать, договариваться. Вот как это было с такой точки зрения? Вот на ваш взгляд. Я понимаю, что вы были молодой парень, и вас это мало касалось. Но всё-таки. Люди же вокруг.

- Я понимаю, но... Слава Богу, но как-то так выходило... Вот, один из моих дядей заболел диабетом, причём очень сильно. Заболел в 69-м году. Заболел он действительно очень сильно, и ему говорили, что долго вы не проживёте. Но он прожил до 88-го. То есть, после этого он прожил ещё двадцать лет. И он регулярно ложился в больницу. То есть, а его случае медицина сработала хорошо. Правда, он был достаточно такой... Как бы сказать. Из людей, которые умеют жить. И наверное ложился как бы так - по блату...

- Знал людей, знал места...

- Да. Не с закрытыми глазами он туда шёл.

- Фарит, а вот, совсем грубо говоря. Кто-то Урал с лестницы, у кого-то сердечный приступ, и вы вызываете скорую. Я понимаю, что могло быть очень по-разному. Но вот всё же, чисто такое ощущение: она приедет через пять минут, через десять, через час? Как это ощущалось?

- Здесь надо учесть ещё вот что. У нас до 82-го года не было домашнего телефона. То есть, чтобы вызвать скорую, нужно было одеться, побежать к телефону-автомату. Ещё неизвестно, будет он работать или нет. То есть, ситуация была такая... Я немножечко отмотаю вопрос, вот в каком смысле. Он ведь об удовлетворённости, я правильно понимаю?

- Ну, в каком-то плане, да.

- Удовлетворённость зависит ведь от двух параметров. Не только от того, сто ты получил, но и от того,чего ты ждал.

- Да, конечно. Конечно.

- И вот В этом плане максимальная разница в уровне ожиданий. Я вспоминаю, чего мы ждали от скорой помощи. Да никаких особых чудес не ждали. Это сейчас мы, насмотревшись "Доктора Хауса", насмотревшись, как оно может быть, у нас может улететь в небеса уровень ожиданий.

- Да и то - "Доктор Хаус" это всё-таки не как оно может быть, а как его можно снять, как можно показать. Это разница.

- Да, естественно. Тем не менее...

- Да, понимаю. Уровень ожиданий это повышает.

- Мне кажется, что наибольшим отличием был уровень ожиданий. Уже то, что что-то сделают - это уже было хорошо.

- Понятно. То есть, если ты сломал руку, то тебя не бросят на сутки, а к тебе всё-таки приедут, тебя всё-таки увезут, наложат гипс и всё такое. А каких-то чудес мы и не ждём.

- У меня, например, мама заболела, я вызывал скорую. Пока я ждал скорую, я, конечно же, извёлся весь. Но приехали, начали лечить, а итоге всё было нормально. В итоге, думаю, что приехала скорая быстрее, чем ко мне, когда у меня был аппендицит. Тем не менее и ко мне приехали - ч был рад. Мне помогли.

- Знаете, Фарит, всё, о чём я хотел спросить, более-менее кончилось. Вот о чём ты хотел бы вас попросить. Может быть есть что-то,то чём я не спросил, но что вам самому кажется важным, интересным, о чём вы хотели бы рассказать.

- Я читал предыдущие интервью. Например, вы с Ником Саквой очень много проговорили о книгах.

- Так.

- Мне бы вот хотелось об этом рассказать. Дело в том, что когда мы въехали в нашу новую квартиру, двухкомнатную хрущёвку, с нами приехала только одна или две книги. Дело в том, что мама с папой они же приехали из деревни. Они жили в обшагаз, они жили у родни, они жили в съёмных квартирах. И никаких возможностей собрать библиотеку у них мне было. То есть, начинали мы, в общем-то, с нуля. Но папа был очень страстный книголюб и через пятнадцать лет, когда я впервые попытался каталогизировать, у нас было уже более трёх тысяч томов.

- Ого.

- И в значительной степени эта библиотека у нас сохранилась. Каким образом она наполнялась она так. Это стоит разделить на несколько частей. Папа был страстный, но немножко такой, не методичный. Он просто покупал всё, что есть.

- Это по-моему довольно частая ситуация.

- И он мечтал о том, что сядет и будет это читать. И эту мечту он так и не исполнил.

- Ага. И это по-моему тоже типичная ситуация, к сожалению. Вот, вы это говорите, и я своего дедушку узнаю.

- Эту мечту вместо него исполнил я. Потому что я, когда приехал... Я научился читать в Арсеньеве. И когда приехал, я бросался на абсолютно любые книги. Я помню, первая книга, которую я самостоятельно прочитал - это была "Дерсу Узала" Арсеньева - кстати, мы как раз купили её в Арсеньеве. Вторая книга, это была "Война и мир". Папа её где-то раздобыл и в какой-то момент я её прочитал. Я тогда, конечно, ни черта не понял, но это была такая, физиологическая потребность.

- Есть такое дело, понимаю.

- То есть, я должен был читать. Она сохранилась у меня до сих пор. Это уже не исправить. Так вот, что папа добывал, я тут же это читал и перерабатывал. В результате получилось так, что я остался без детских книг. Детские книги вообще были самый большой дефицит. И в тот момент, когда я должен был читать всякие "Трое из Простоквашино", Успенского и т. д. и т. п. всё это прошло мимо меня. Ничего этого у нас на было. Я то же "Простоквашино" прочитал, когда у меня средняя дочь родилась и я ей купил эту книгу и впервые её прочитал. Я могу вспомнить Волкова, "Волшебник Изумрудного Города" - которого я брал у своей одноклассницы. И то я всё это не подряд читал. "Семь подземных королей" я прочитал только классе в седьмом. Зато читал огромное количество литературы прочитал Теккерея, Стейнбека, Фрэнка Норриса, Диккенса - у папы хорошо получались англо-американцы. И я практически не читал фантастику. Папе она не попадалась. Когда люди говорят, что выросли на Стругацких, я стыдливо молчу, потому что я из не читал. У меня вот этот юношеский задор растратился на классику. На Чехова и так далее. Я более-менее сознательно стал читать фантастику, когда я в седьмом классе записался в читалку, она была далеко, но я туда ходил. И то мне не повезло. Я серьёзно и целенаправленно начал знакомиться с литературой такого рода - со Стругацкими, с Лемом, с Брэдбери в армии. В армии мне страшно повезло. Я же говорю - я в библиотеке был. А потом я был помимо всего прочего ещё и почтальоном. А наша дивизия просто по разнарядке закупала все толстые журналы. Я все из читал. То есть, можно сказать, что 86, 87 годы - я читал их все.

- А в армии была возможность из читать? Время, место?

- Да. Когда я был на втором году, такая возможность была. И а этом смысле моё воспитание - оно искажено. Именно поэтому я с большим трудом нахожу общий язык с любителями фантастики, фэнтези и т. д. и т. п.

- Интересная подробность. Я как-то по умолчанию считал, что и вы тоже. А значит, оказывается, не совсем.

- Не совсем. Я, например, достаточно критически отношусь к Стругацким. Наверное потом можно это вырезать, потому что...

- Да ладно уж.

- Когда их читаешь со второго по пятый класс - это одно. А когда после Чехова...

- А вы знаете, да, Фарит, есть такое дело. Я согласен. У меня так было не со Стругацкими... Хотя и со Стругацкими частично тоже. Я в подростковом возрасте страстно читал Перумова, всякого Владигора, Волкодава, Конана-варвара. Тогда это было отлично, сейчас, конечно, понимаешь, что это немного детское чтение. И Стругацкие тодеине так чтобы совсем без этого. Другое дело, что к ним своего рода импринтинг возникает. Если ты тогда из читал, то ты их нежно любишь.

- Да-да-да. А у меня этого импринтинга нет. И для меня это в некотором плане определённый барьер. Его порой достаточно тяжело преодолевать.

- Слушайте, Фарит, не удержусь. А Толкин?

- А Толкин это другое.

- Расскажите! Вообще не в тему, но мне интересно.

- 82-й год. "Хранители". Я совершенно случайно взял у своего соседа. И я заболел, и я болею до сих пор. То есть, я считаю, что это литература... Я не знаю, как это сказать. Будущего и прочее и прочее. Он мне не то чтобы очень нравится, но он во многом определил некоторые мои этические подходы даже к жизни и ко всему остальному. Но, правда, тут тоже - огромное количество поклонников Толкина меня таковым не считает. Я не считаю, что он католический, религиозный автор. Этику я полностью признаю и считаю это главным, но она у него всё-таки не религиозная. Как мне кажется. То есть, здесь тоже небольшое смещение. Опять-таки, троллил людей типа Анариэль и прочих, когда говорил, что он гораздо ближе к зороастризму. Это выводило её из себя, надо сказать.

- А с самим Толкиным, значит, сначала "Хранители". А потом?

- Потом был очень большой перерыв. Потом были все переводы, потом был оригинал, который я купил сразу, как только выехал за рубеж. И "Хоббита", и "Властелина Колец", и "Lost Tales", и "Unfinished Tales" я читал.

- Но оригинал и зарубеж это уже 90-ые видимо?

- Да, середина девяностых.

- И вы уже знали английский, могли этот оригинал читать свободно?

- Я в значительной степени учился английскому в процессе. Да, я знал. Но читать - это всё-таки другое. Но да, прочитал. Было очень интересно.

- И опять-таки, уже окончательно нема тему, но, а конце концов, пофигу, беру интервью я, что хочу, то и делаю. А когда и как у вас получился "Дневник одного орка"?

- Я сидел и вспомнил, что на следующий день у нас первое апреля. И у меня был лист черновиков от каких-то вычислений, и я стал записывать там же. Начинался-то он с очень коротеньких вещей. А на следующий день посмотрел, набил и отправил.

- А куда?

- В ФИДО. А конкретно... Вот даже интересно, куда же я это отправил? А! Я это отправил Владимиру Борисову. Просто потому, что я тогда отправлял всё, что пишу, ему, а он отправил это, что самое смешное, в (?).

- Куда?

- В su.perumov, перумовскую эху, плюс опубликовал это в бумаге, в одном абаканском еженедельнике (и даже прислал мне гонорар - экземплярами этого еженедельника). Он тогда у меня спросил, как подписать, я и придумал свой псевдоним. А в su.perumov решили, что автор "Дневника" - сам Влад. Он, правда, от этого всегда открещивался. А потом уже я признался и начал новые куски сам постить, но уже в свою любимую su.alt.tolkien.

- Просто у меня один из самых любимых фанфиков это именно он,"Дневник". Если брать фанфики не серьёзные, смешные, то он у меня в одном ряду со "Звирьмариллионом". Жалко, что он не вошёл в тот сборник со "Звирьмариллионом", он туда прекрасно ложился, просто как родной. Я очень "Дневник" тогда любил. У меня, помню, была какая-то распечатка, на принтере, который печатает точками - не помню, как она ко мне попала. Но, конечно, да, её читали и перечитывали с огромным удовольствием. Так что спасибо вам большое, это отличная штука, я очень рад, что она была в моей жизни. Так... Ладно, Фарит, тогда на этой жизнерадостной ноте можно и закончить, если, конечно, вы не хотите что-то ещё рассказать.

- Пожалуй, на этом всё.

- Хорошо. Тогда спасибо вам большое за этот разговор.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments