Больдог (boldogg) wrote,
Больдог
boldogg

Интервью с Евгенией Семёновной, часть 3.

Интервью с Евгенией Семёновной, часть 3. Если хотите читать, то лучше сначала прочитать вводную часть - она тут: https://boldogg.livejournal.com/495197.html


- Понятно, спасибо. Что-то ещё у меня было... Вот. Про медицину я хотел вот о чём договорить. Какое у вас ощущение о тех годах - что она была хорошая, доступная или не очень? Понятно, что это грубо - но всё-таки.

- Я не могу особо сказать, потому что у мамы была двоюродная сестра, которая работала в Москве в институте терапии. Поэтому если что-то надо было... А муж у не был главврач в московской большой больнице.

- То есть, у вас была довольно особая ситуация?

- Да, такое было у нас. Вообще было очень сложно попасть в хорошую клинику. Это было очень трудно.

- У меня складывается ощущение, что очень многое тогда шло по совершенно неофициальным каналам.

- Конечно.

- Понятно, что в любом обществе, в любое время это есть. Но такое ощущение, что если сейчас что-то понадобится, то я пойду в первую очередь искать не знакомых, а просто платную клинику вместо бесплатной. Хотя знакомые тоже будут играть роль на каком-то этапе. Но это сейчас как-то более официально. Есть ощущение, что тогда это было менее официально.

- Конечно не было. Платных клиник очень мало было. Может быть одна какая-то платная клиника. Всё было бесплатное медицинское обслуживание - у нас этим очень гордились. Идёшь, даёшь взятку... Но взятки, конечно, какие были... Вот, я вам даже расскажу. Моему отцу надо было делать ... (неразб.) операцию. Хотели делать в Москве. Так вот нашли там врача, которому принесли подарок - но подарок какой - например, книгу. Он тебя принимает. А иначе никак.

- А книга была дефицитом?

- Да, книга была дефицитом. например, моему отцу когда ему сказали. что нельзя делать операцию, что он ничего не будет видеть - я поехала в эту клинику, мне надо было взять там бумагу, заключение оттуда. Я привезла туда бутылку шампуня югославского. Это был 87 год. Вот за эту бутылку шампуня мне медсестра сказала, что сделает отцу такое обследование, которое мы делаем только космонавтам. Она проверила ему зрение и сказала, что можно делать операцию, глаз у него будет видеть. После этого ему сделали операцию. Такая мелочь - бутылка шампуня. Но это тогда было что-то необыкновенное, потому что бутылка югославского шампуня... Это вообще. Это был 87 год.

- А вот тогда может быть правда к этому перейти, к такому, материальному снабжению жизни. Сейчас может показаться непонятным - почему была такая проблема с югославским шампунем?

- А тогда же не было ничего.

- А вот как понять - не было ничего. Расскажите!

- Полки пустые в магазинах были.

- Ну, вот, смотрите. Скажем, я родился в 2100 году. Я вас слушаю и не понимаю. Что значит - пустые? Вот. написано: "Магазин". Человек в него заходит. Там что, просто пусто что ли?

- Да. Полки все закрыты были бумагой. и, например, одна свиная голова лежала. Или вот, например, в Воскресенске у нас мы стояли в очереди за хлебом. Меня посылали в очередь и мы стояли три часа в очереди за хлебом.

- Но это послевоенные годы?

- Да, послевоенные.

- Послевоенные - дело особое. А всё-таки...

- Сейчас скажу вам. Я уже когда училась в Москве... Наверное даже уже работала на заводе у нас, в Томилино здесь. У нас в Воскресенске не было совершенно ни мяса, ни колбасы. И вот это всё я таскала из Москвы. Мы всем таскали. Я училась там на курсах повышения квалификации, нашла магазин, где можно было это покупать - приходила туда, покупала всё и тащила в Воскресенск. Специально автобусы отправляли вроде как на экскурсию. И вот там накупаешь это всё и везёшь домой.

- А Воскресенск от Москвы это получается...

- 88 километров. Час сорок надо было ехать. И мы все таскали из Москвы. Ходили в ГУМ, там был продовольственный большой отдел. Там покупали. отец у меня очень любил ветчину - вот, я туда приходила после работы или когда училась - что мне удавалось там схватить. Или был такой знаменитый сороковой гастроном. Там стояли огромные очереди. Но отстояв эти очереди покупали там сосиски, хлеб и всё тащили в Воскресенск, в Воскресенске ничего не было.

- А огромные очереди - насколько огромные? Полчаса, час?

- Иногда час надо было стоять, иногда полтора - когда как. Потом... Сейчас скажу какой это был год? 84-ый или 85-ый. Мы с мужем моим пришли в ГУМ... Не в ГУМ, в Вешняковский универмаг. Там продавали финские пальто - такие, болоньевые, на молнии. Я заняла очередь - мы стояли три часа в очереди, купили два пальто. Одно пальто в руки давали.

- А если взять не сразу послевоенные годы - но и не 80-ые. Скажем, годы с 60-го по 70-ый. Как с этим было тогда?

- Тогда... Мама у меня в 61 году умерла. Я осталась одна с сестрой, сестре было 11 лет. И отец. Он работал на комбинате. Что мы могли как-то где-то купить... Было очень сложно.

- Тогда тоже было сложно?

- Конечно.

- Вот, например хочу я... Мы говорим про 60- 70 год. про самый рассвет. Просто когда мы говорим про поздний СССР, то тебе отвечают, что это уже не считается. Послевоенные годы - тоже не считается. Давайте брать 60 - 70. Уж если это не считается, тогда не считается ничто.

- Я в 62 году перевелась в Москву в институт. Увидели мы в магазине чешские туфли - 25 рублей они стоили. Я отстояла очередь час - купила эти туфли. Так было невозможно.

- Получается, что чешские туфли стоят 25 рублей примерно в то время, когда пенсия 130 рублей - и это большая пенсия?

- Да. Сестра получала пособие в 40 рублей за то, что без матери. Когда поступила в институт - получала вот это пособие 40 рублей и стипендия ещё у неё сколько-то была. Ещё сорок, наверное, рублей. Вот на эти деньги она жила.

- Я просто пытаюсь понять масштаб цен. Я слышу - "туфли 25 рублей" - и ведь это совсем не дёшево.

- Не дёшево. Стипендия была 45 рублей - это у нас была большая стипендия в институте стали. 45 рублей. У моего мужа была повышенная стипендия - 60 рублей. Это была очень хорошая стипендия - на неё можно было жить целый месяц.

- Просто на фоне такой зарплаты, как 120, на фоне стипендии 45 или 60 - туфли за 25 это же дорого.

- Конечно, дорого.

- А вот тоже - берём какой-нибудь 62, 63 год. Воскресенск. Вот, вы выходите из дома. И хотите купить себе что-нибудь на завтрак или на обед. Яйца, масло, сахар...

- Это всё проблема.

- Да, я как раз о том и спрашиваю - это проблема или нет?

- Конечно, проблема.

- А проблема какая - не купишь совсем или надо поискать и может быть где-нибудь найдёшь?

- В каком-нибудь магазине... Это называлось "выбросили". Если нападёшь на это, то купишь. А если нет, то можно все магазины обойти и не найти.

- Но в то же время совсем-то голодные люди не сидели.

- В Москву ездили все за продуктами.

- А вот я не хочу в Москву, хочу питаться тем, что под рукой.

- Не прокормишься.

- Вообще?

- Очень сложно.

- Но хотя бы какие-то крупы, мука. Что-то такое, простое совсем.

- Это как-то было, но тоже не так уж много.

- Тогда последнее, что я хотел об этом спросить - про продукты, про вещи. С течением времени с этим становилось лучше или хуже? Мы смотрим 60 - 70 - 80 годы. Лучше становится или хуже?

- В 80-ые совсем стало плохо. 89-ый год - отец у меня умер, я целый день убила, чтобы поминки сделать, чтобы купить продукты. А 90-ые это совсем кошмар.

- 90-ые это уже другое дело, мне тут интересно всё же советское время. А, вот ещё что я не спросил. Иногда заходит разговор примерно так. Говорят: "Смотрите, сейчас всё дорого, а в Советском Союзе всё было дёшево". На это отвечают: "Но ведь ничего же не было". Но наверное что-то как-то всё же было?

- У всех были знакомые.

- То есть, как с медициной? Какие-то ходы и выходы?

- Да-да-да.

- И ты официально может ничего и не купишь, но у тебя есть знакомая баба Глаша, которая работает...

- Да-да-да.

- И ты, например, устроишь её сына в бассейн, а она тебе...

- Да-да-да.

- И если у тебя такие ходы-выходы есть, то ты и живёшь прекрасно.

- Да. Когда дочь выходила замуж - это было в 88-м году - у нас в Люберцах по талончику для новобрачных я могла что-то купить. А иначе...

- По талончику для новобрачных? То есть, человеку по случаю свадьбы давали какой-то специальный документ по которому он мог в каком-то специальном магазине что-то купить.

- Да.

- Вообще, должен сказать, что сейчас это звучит как совершенный сумасшедший дом.

- А так вот и было. А в Ташкенте жил двоюродный брат моего мужа - они очень любили красную рыбу. Так я здесь какими только путями эту красную рыбу не пыталась им купить. Соседка у нас жила на третьем этаже. Она была гинеколог, ей подарки носили. Иногда она эту красную рыбу доставала. Или надо было идти к врачу - надо коробку конфет. Эту коробку нигде не купишь. А ей больные носили, и она потом продавала эти коробки.

- Интересно получается. То есть выходит, что выгодно было работать где-то в таком месте, где ты работаешь с людьми и им всё время от тебя что-то нужно. Не выгодно быть рабочим или инженером на предприятии, которое что-то там крупнотоннажное делает, потому что к тебе... Люди-то не идут с улицы, а вот если работаешь тем же гинекологом... И знакомые тогда у тебя будут.

- Конечно. И они всё время чего-нибудь тебе несут.

- Не выгодно быть учёным, не выгодно быть инженером...

- Конечно. Когда я пришла на завод работать в Томилино - продуктов тогда не было, а у нас в столовой выбрасывали кур. Посылали одного кого-нибудь от лаборатории, чтобы отстоять в очереди и каких-нибудь этих синих-синих цыплят можно было купить.

- Вот ещё о чём я не спросил. Иногда отдельный бывает разговор о том, что может быть да, было мало доступных продуктов - но зато было качество выше. Что бы вы сказали про качество? Качество тогда и качество - да вот, хотя бы сейчас.

- Колбаса была вкуснее, чем сейчас. Её столько не было, но была необыкновенная языковая колбаса, например - очень вкусная. Докторская была хорошая. Если её достанешь - у нас всё доставалось - если достанешь, то было вкусно. Или например были небольшие кулинарии, где по 200 грамм продавали. 200 грамм печенья фасованного, по два блинчика. Если бываешь в командировке в Москве если попадаешь в эту кулинарию - вот, это можно было купить. А вообще с продуктами было очень сложно.

- А если смотреть на качество сыров, молока, сметаны? Вот, сейчас мы с вами, допустим. идём в "Пятёрочку". Покупаем там молоку-сметану-творог-сыр. И со всем этим отправляемся на машине времени в 60-ые годы. Нам там что говорят? "Фу, какая гадость!" или "Да нормально".

- Трудно сказать. Тогда сыров так много не было. был "Российский" сыр - если его купишь, то счастье великое. Колбаса была вкуснее, да. Кефир был очень вкусный. Не было таких. со сроком три месяца. Но это надо было всё ловить.

- Ещё мне интересно про заказы. В разговорах с людьми. заставшими СССР, часто возникает эта тема - "был заказ на работе", "дали на работе" - а как у вас с этим было, расскажите.

- Бывали заказы иногда. Например, у нас играли в очередь. Вытягивали талончики - например, талончик на пылесос. Если ты его вытянул, то идёшь в такой-то магазин и тебе по этому талончику за деньги продадут пылесос.

- Сейчас было совсем непонятно. Что за талончики? Где вы их тянете?

- У нас выдавались... Видно какие-то договора были с магазинами. Вот, например, я так пылесос купила. На работе разыгрывались вот эти талоны.

- Непонятно. Вот, человек работает на какой-нибудь работе...

- Через профсоюз.

- То есть приходит какой-то профсоюзный лидер и говорит: "Так. товарищи. У нас есть талоны и сейчас вы будете тянуть жребий, кому что достанется".

- Да-да-да. Таким образом я холодильник купила. "ЗИЛ". Был у нас такой холодильник.

- А купить холодильник без лотереи было нельзя?

- Нет. Так же и пылесос. Я вытянула этот пылесос. Пошла и купила его. Или ехала я в командировку, зашла в магазин хозяйственный и там записывали в очередь на ковры. Ковёр два на три. Я записалась в очередь на ковёр. Когда вернулась из командировки - подошла моя очередь на ковёр. Тогда я купила ковёр. А так не купишь, нету.

- А если... Вот, вы тянете талон. И вам выпадает пылесос. А вам не нужен пылесос. Тогда...

- Тогда меняешься с кем-то, кому нужен пылесос, а тебе что-нибудь другое.

- Интересная система. А одежда, обувь - с ней тоже было так же сложно или как?

- Конечно. Безумно, очереди, какие у нас, в Воскресенске - мы стояли по три-четыре часа в очереди, чтобы купить какие-то сапоги.

- А вот... Извините. что я вас опять перебиваю, но мне очень интересно. Откуда человек берёт эти три-четыре часа стоять в очереди? Он же работает. А вечером уже и магазин закрылся.

- Или выходной день. Или ты берёшь отгул.

- Специально чтобы в очереди стоять ты берёшь отгул??

- Конечно. Если ты знаешь, тебе шепнули, что в этот день будет обувь в магазине, значит ты берёшь отгул, идёшь, занимаешь очередь.

- Но шепнули же не тебе одному. Так там весь город будет стоять в этой очереди.

- Да, там стоит безумная очередь.

- А не зватит если кому - что тогда?

- Не хватит - значит пролетел.

- Понятно. Тогда интересно было бы поговорить ещё вот о чём. Про самый конец Советского Союза. Когда пошёл весь этот Горбачёв. перестройка. Как вы это восприняли?

- Мы это восприняли с большой радостью. Интересно это всё было. Когда Андропов пришёл, он тогда пустил людей по автобусам и везде, чтобы проверить, работают люди или бездельничают. Я была в отпуске и меня в автобусе эти люди остановили и стали спрашивать, что я делаю в рабочее время в автобусе, почему я не работаю. Я им говорила, что я в отпуске, поэтому в автобусе. Такое тоже было.

- А они какой-то документ попросили?

- Нет.

- То есть, вы просто устно сказали. что в отпуске.

- Да. Сказала, что в отпуске и всё.

- Тогда, конечно, не очень ясно, какой в этом смысл. Тогда все будут в отпуске. Так вот, начинается вся эта перестройка...

- Подъём был такой. Совсем другой руководитель - нам нравилось.

- А какое-то разочарование от этого наступило?

- Разочарование? Нет, не было разочарования.

- И дальше, с Ельциным тоже?

- С Ельциным был такой подъём. Мы ехали на работу, с нами был мужчина. который с Ельциным там был - это было так интересно.

- Мне просто интересно восприятие советских людей того. что случилось с их страной. было ощущение, что всё правильно случилось или было ощущение, что как-то не очень? Мне вот это интересно. Получается, что у вас было ощущение, что всё нормально, всё правильно.

- Да.

- Понятно. Так, что ещё... Обычно я когда заканчиваю такие интервью я вот ещё о чём спрашиваю. Что бы вы ещё возможно сами хотели рассказать и вспомнить из того времени? Что-то, о чём я не спросил, на что я не обратил внимания. То, что вам кажется ярким, интересным, необычным. Чем-то таким, чего сейчас нет.

- Даже не знаю, что сказать. Могу ещё сказать, как у нас путёвки давали на заводе. Была у нас дамочка, которая ведала от профсоюза этими путёвками. Вот к ней тоже только с подарком можно было подойти, иначе никогда ты не получишь никакой путёвки. Профсоюзные путёвки были.

- А был возможен выезд за границу?

- Для нас - нет. Во-первых, мы работали на режимном предприятии. У нас была маленькая форма секретности. Но с этой формой секретности тоже не разрешали выезжать. Когда мы заканчивали институт - мой муж кончал Стали и Сплавов второй институт. Он старше меня был. Он получил распределение в один очень хороший институт в Москве. И когда мне пришло распределение, то мы решили, что я тоже распределюсь в этот институт и мы тогда сможем вступить в Москве в кооператив. Когда началось распределение, я говорю этому, главному, который нас распределял, что у меня муж туда распределён и я хочу тоже туда. Он сказал: "Хорошо". Отошёл в сторону, пошёл в отдел кадров и говорит нашей кадровичке, что вот. она хочет туда. Она снимает трубку, звонит в этот институт. Спрашивает: "Вам такие-то нужны?" Ей говорят: "Нам такие не нужны". Не взяли ни его, ни меня.

- А как до вас информация дошла о том, как это было?

- Он пришёл и сказал: "Вас не берут туда. И его теперь не берут."

- А его до этого брали.

- Брали. И мы пошли в Томилино на работу. Потому что пришёл из Томилина человек, которому нужны были специалисты. Нас взяли на работу без предоставления жилплощади. нас взяли на завод, завод был молодой, нужны специалисты. там нам очень помогли. Директор был очень хороший. Он вызвал кадровиков, сказал все ходатайства написать, чтобы можно было вступить в кооператив. мы жили в Воскресенске, а это был Люберецкий район. Зелёная зона Москвы, сюда никого не брали. Они нам написали ходатайство, с этим ходатайством я ездила в Мособлсовет, и там получили мы разрешение на вступление в кооператив. Всьупили и эту квартиру получили с великими трудностями.

- В Люберцах?

- Да, в Люберцах кооперативную квартиру.

- А были... Я до этого не спрашивал, а тоже интересно. Были связаны в Советском Союзе для вас какие-то трудности в связи с тем, что вы еврейка?

- Конечно, были.

- А расскажите об этом. Какие, на коком уровне? Как с этим всё было?

- Ну, вот, я говорю...

- Да. с этим понятно. Но ещё такие примеры были? Это было ожидаемое что-то или...?

- Меня очень дразнили в школе. Нас очень дразнили. Этот, который был без руки, сосед наш, он ивсё время нас: "Вы такие-сякие, вы не воевали..." Это сплошь и рядом было такое.

- А откуда это вообще было известно? Так на человека смотришь - не очень-то понятно.

- Они сразу знали кто. Фамилии-то. Нам же ордер дали на квартиру. И в школе очень дразнили. Это было всё время, сплошь и рядом.

- То есть, официально ничего такого не было, а по факту было?

- Ну, конечно.

- Понятно. А вот ещё что. Самиздат.

- У нас была учительница в Воскресенске - светлая ей память - она... Вот ещё про репрессии! У неё мужа забрали - репрессировали его и больше она его не видела. Тоже ни за что. Она преподавала историю в школе. И она самиздатом занималась в каком смысле: ей поставляли эти книжки самиздатовские, она давала нам их читать. И мы ночами - они на папиросной бумагше были отпечатаны - "Один день Ивана Денисовича", "В круге первом", "Раковый корпус" - вот эти все. Солженицына и другое всё. И мы это всё читали ночами - принесут на один день книгу... И мы оттуда всё это знали. И уже, конечно, в 60-ые годы мы были очень подкованы по этой теме. Потом уже тогда начались отъезды за границу. У нас было много знакомых, которым не давали возможности уехать. Их очень травили здесь. Они и бастовали и что только не делали - и голодали. чтобы уехать отсюда.

- А это именно по национальному направлению или...

- По национальному.

- А вроде был же момент, когда отпускали из СССР евреев.

- Это потом уже, позже.

- И, насколько я знаю, был момент. когда открыли и потом довольно быстро закрыли.

- *** (фамилия неразборчив.) у нас уезжали. Им не давали возможности уехать, они бились и потом всё-таки уехали. Таких много было, кого не отпускали отсюда.

- Не отпускали из-за секретности ли...

- У кого была секретность - об этом и разговора быть не могло.

- Самиздат. А насколько это было опасно. Кто-то пострадал из тех, кого вы знали?

- Из нас - никто. Только учительница страдала.

- В каком смысле?

- Ну, её всё время притесняли.

- По работе?

- Да.

- Просто, если я правильно понимаю, по советским меркам это было преступление. Или нет?

- Преступление не преступление, но если тебя поймают с самиздатом, то будь здоров, конечно. Но у нас всё обошлось. мы много перечитали самиздата.

- А вы сами участвовали в его распространении? Кому-то сами его давали?

- Нам говорили. кому давать. На один день дают, на следующий надо другому передать. Но это всё круг был такой, известный...

- Романтика, конечно... Звучит сейчас очень странно. А вот когда всё стало можно. Когда вся запрещённая литература стала разрешена. Вы как-то этим воспользовались? Или уже вы всё читали к тому времени? Но интерес - не пропал? К тому же Солженицыну?

- Мы уже читали очень много всего. Я и сейчас очень много читаю. Но сейчас уже никакого самиздата не нужно. Вот Солженицына я последнее время перестала уважать. И читать его не хочу.

- Именно последнее время? Он умер же уже довольно давно.

- Я знаю. Уже давно. Когда он начал вот эти свои заумные идеи высказывать, мне стало это неприятно. И я его перестала читать. Шаламова я читала. В общем, я очень много читала об этих лагерях, обо всём. Но такой безнадёжной прозы, такого пессимизма, как у Шаламова ни у кого больше нет.

- Понятно. Если что-то ещё вы вспомните, расскажете, то... У меня более-менее кончилось то, что я хотел спросить.

- Не знаю ещё чего рассказать.

- Тогда я вот ещё о чём вас попрошу. Если вдруг вы что-то ещё интересное вспомните, то может быть с помощью Раи - тем более. что что-то короткое можно просто текстом записать.

- Хорошо.

- Спасибо за интервью.
Subscribe

  • Про дракона, святого Георгия и про наших обезьян

    (Этот пост изначально писался как комментарий к посту Морваэна О новом мизулинском законе. Но получилось довольно длинно, как мне кажется…

  • Собака и мост.

    По-моему очень важно осознавать, что в части (немалой) споров про политику, экономику, обсуждениях прогнозов на будущее или альтернатив прошлому…

  • О постройке заводов.

    В комментариях к моему недавнему посту о способе критики появился очень интересный комментатор - prosto_tak_99. Мало того, что человек…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments