Больдог (boldogg) wrote,
Больдог
boldogg

Category:

Второй суд

Второй суд над Мелькором.

Второй суд, состоявшийся 4 февраля, получился не хуже первого. Даже лучше, на мой вкус. Правда, на этот раз, к величайшему моему сожалению, не участвовала Кайс. Она куда-то уехала и не смогла. Зато участвовали Крапивенцев и Эжен. И каждый из них обоих оказался поистине бесценен.
Кстати, стоит, наверное, перечислить все роли. Итак:

Анька – Оромэ; Юрик – Эонвэ; Марта – Ниенна; Потаня – Ауле (в качестве атрибута профессии я выдал ей нашу клубную кувалду. Смотрелась Потаня с ней совершенно дивно); Маша – Йаванна (теперь она утверждает, что Потаня её муж); Беатрисс – Нэсса; Наташка – Варда; я, грешный, - Манвэ; Крапивенцев (sic!) – Курумо; Эжен (sic!!) – Тулкас (тем, что я уговорил его поучаствовать весьма горжусь); Шурик – Эарендиль; Фатима – Эльвинг; и, разумеется, Кэт – Мелькор.

Кэт, в качестве Мелькора, на этот раз произвела на меня ещё более сильное впечатление. Особенно хороши были шрамы на лице и руках, белые волосы и чёрный плащ, в алмазной пыли Валинора (роль последней выполняла сложная смесь, имеющаяся на полу в Цитадели. В состав её входят мелкие опилки текстолитовые, деревянные, металлические, каменные а также крошки от разного рода еды и обычная пыль. Всё это в совокупности имеет слегка беловатый цвет и даже поблёскивает. Чем не алмазная пыль Валинора?) И, что важно, Мелькор был не только убедителен внешне, но и играл абсолютно адекватно. Взгляд – и гордый и беспомощный одновременно, подбородок слегка вздёрнут, руки почти всё время скрыты под плащом (и правильно. Уверен, Мелькор старался чтобы окружающие как можно меньше видели во что превратились его руки).
В споре Мелькор был очень эмоционален, но непоследователен – точно таким я и представлял себе ЧКА-шного Мелькора. Жаль, что философский спор нельзя было чрезмерно затягивать – иначе всем бы надоело. Лично я бы с удовольствием поговорил о том кто кому за что и сколько должен ещё полчасика как минимум. Может еврейская кровь сказывается? Так во мне же её нет! (грустная мысль в сторону: вот ведь какая зараза эта еврейская кровь – хоть и нет её, а всё равно сказывается).
Очень хорошо, что на этот раз прочие Валар тоже участвовали в разговоре достаточно активно. Я слегка напрягся когда заговорила Анька, думал она недостаточно хорошо знает текст. И совершенно зря. Она была абсолютно адекватна, её Оромэ сказал своё слово хорошо и вовремя.
Ещё меня приятно удивили Фатима и Шурик. Ни Сильм, ни ЧКА они не читали. За два дня до игры я им минут за двадцать Сильм пересказал (можно себе представить, что получилось). Тем не менее и Эарендиль, и Эльвинг были весьма хороши. Особенно Эльвинг – Фатима, моё почтение. Не зная текста сыграть настолько правильно - это нужно суметь. И отдельное спасибо за то, что ты была так красива. Время потраченное на платье не пропало даром.
Маша – тоже сказала всё то, что нужно. В общем, все молодцы.
Особенно сильное впечатление произвёл на меня поединок. Правильно я сделал, что позвал Эжена на роль Тулкаса. Сработало простое правило – когда один из противников НАМНОГО сильнее другого, поединок получается особенно зрелищным. Когда Эжен, сблокировав довольно неловкий удар Кэт (а чего ещё ждать от Мелькора, у которого руки обожжены?) перехватил её запястья ( кажется, сразу оба) и швырнул на пол, это было просто офигенно. Но сие были только цветочки. Упав, Кэт потеряла меч. И несколько секунд лежала на полу, просто испепеляя Эжена взглядом. Потом я заставил её снова взять оружие («Ну же, брат мой! Встань! Бейся! Докажи свою правоту!» – примерно так). Опять же – изумительная игра без единого слова – как она смотрела сначала на меня, потом на меч. Было совершенно очевидно, что ни в малейшей степени Мелькор на победу не рассчитывает. Но всё равно снова берётся за оружие, кидается в безнадёжную атаку. И снова оказывается на полу. Теперь уже совершенно неподвижным телом, даже глазами не сверкая. Его силы иссякли окончательно. На этот раз Эжен подошёл к упавшему поближе и медленно поводил кончиком меча в паре сантиметров над горлом лежащего. При этом и пластика и мимика Женька были бесподобны – он не играл, просто его реальный характер хорошо ложился на роль ЧКА-шного Тулкаса.
Потом было сольное выступление Ниенны. Марта выбрала просто идеальный момент – лежащий на полу Мелькор был действительно жалок. Я толком не расслышал, что именно она ему говорила. Но смотрелась Ниенна, стоящая на коленях рядом с лежащим Мелькором, очень правильно.
А потом было принято известное решение. Эжен и Анька подняли Кэт, поставили на колени у стола (стол изображал наковальню). Потяня сковала ей руки цепью (забавно было то, что цепь Ауле нашёл не сразу. Её просто забыли положить, куда надо. В торжественной тишине раздался громкий шёпот Мелькора: «Под столом, под столом!» Ауле полез под стол. Но не под тот. В итоге цепь Кователю подавал лично Король Мира). А после, получив приказ выжечь Мелькору глаза, Ауле без единого слова рухнул на пол. Не знаю, может ли Вала лишиться сознания. Но в рамках игры это было очень верное решение – и эстетически, и практически. Не вступать же Ауле было в прения с Манвэ, который апеллировал к голосу Единого, якобы слышанному им.
После этого был выход Курумо. То, как он выжигал Мелькору глаза заслуживает особого описания.
Итак: руки Кэт уже скованы цепью, она стоит на коленях у стола. По моему приказу Эжен и Анька подняли её и бросили на стол, лицом кверху. Мишка привязал ей руки к телу толстой верёвкой (справедливости ради – бельевой. Иной в клубе не отыскалось). То есть – Кэт лежит на столе лицом вверх. А Мишка у неё за спиной разжёг спиртовку (у него было сухое топливо), положил Кэт на глаза по кусочку варёного яйца. А на яйца по куску горящего спирта (или что там у него было за топливо). В итоге – на лице Кэт, прямо на глазах, (яиц уже шагов с пяти не видно) горят два микрокостра. Это впечатляло. И ещё спустя считанные секунды запахло палёным. Причём не просто палёным, а горелой органикой. Это очень здорово усилило впечатление.
Когда же глаза были выжжены, Кэт рывком вскинула к лицу руки. А когда отняла – лицо стало красным (помада, та самая, которая изображала раны на ладонях. Но шагов с пяти уже было полное впечатление, что лицо полностью залила кровь. Правда, на мой вкус, помаду следовало взять чуть потемнее. Впрочем, это я уже придираюсь и так получилось очень здорово).
После этого Мелькор пошёл к грани мира, над которой приветливо горела табличка «Выход».
Шёл Мелькор с трудом, покачиваясь, ноги его едва слушались – глядя на это я практически слышал в голове текст ЧКА – «…ещё один шаг…».
А потом он шагнул за грань мира. И игра кончилась.

Перечитав вышенаписанное я обратил внимание вот на что. Как-то у меня всё уж больно гладко и здорово получилось. Некоторое время я специально старался найти косяки, дабы несколько разбавить восторженные возгласы. И как-то не очень у меня это получилось. Всё действительно было хорошо. Кроме, пожалуй, одного.

Я не очень доволен тем, как сыграл я сам. Конечно, об этом лучше судить со стороны, самому это сделать трудно. Но всё же. Ведь мы планировали играть так – Кэт по ЧКА, а я по Сильму. Но по Сильму у меня играть не получилось. Играл я, в итоге, тоже вполне ЧКА-шного Манвэ. ЧКА очень сильно тянула ткань игры на себя. И дело, как мне представляется, вот в чём. Валар по ЧКА куда больше похожи на людей. Причём, на людей далеко не высшего сорта. Именно поэтому их легче сыграть. Манвэ по Толкиену – Стихия. Воплощённая мысль Единого. Душа воздуха. Король мира. А по Ниенне – Манвэ довольно несимпатичный типчик, психология коего укладывается в полтора десятка строчек. И начиная играть невольно идёшь по пути наименьшего сопротивления. К тому же ЧКА обладает неким извращённо-притягательным эстетизмом страдания и безысходности. Это словно бы обратная сторона «северного мужества». Здесь тоже безнадёжность, но не сурово-благородная, а надрывно-слащавая. И, несмотря на это притягательная. Притягательная, мать её так! В распростёртом на полу Мелькоре, плащ которого в пыли и крови, на лице раны, а на руках кандалы есть своеобразная красота. Так, стоп, что-то я увлёкся.
В общем, это я не то чтобы оправдываюсь, просто стараюсь объяснить самому себе в первую очередь, почему всё получилось так, как получилось.

И совсем самое последнее. На задней обложке моего Сильма написано шариковой ручкой уже полустёршеся предложение. Вот оно, дословно: « У Манвэ было нечто вроде чувства вины перед Мелькором – он занял его место». Это меня года четыре назад, а то и больше такая мысль посетила, я её и записал. Так вот, для меня пожалуй главным результатом этих двух судов стало то, что я убедился – да. Эта мысль была верна, именно так оно и было (хотел написать ещё сколько-то строк, поясняя сие, но передумал. Sapienti sat).
Tags: Ролевые игры, Саратов, Толкин, Цитадель, ЧКА
Subscribe

  • Берег и волны

    В комментах к прошлому посту заходил разговор о том, что со всем этим можно сделать. Причём, кмк, это разговор в основном среди лоялистов и разговор…

  • Текст бывшей активистки

    oldchg прислал мне на посмотреть один интересный текст. Это воспоминания девушки, которая была оппозиционной активисткой где-то с 2004 по…

  • Экспериментальная проверка одного рассуждения

    Что отдельно любопытно с посадкой Навального, так это то, что она разбивает одну конструкцию, к которой часто прибегали его сторонники. "-Почему…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments